В категории: Конкурс

Никогда не целуйте в глаза

Опубликовано: Ноя 14th, 2010

Метки Поделиться Комментарии (0)

Конкурс завершается, но рассказы продолжают поступать. Сегодня — история, написанная журналисткой из Омска Натальей Яковлевой.

Напоминаю, что завтра, в 21.00, состоится вебинар «Три шага навстречу Мечте: Новая Я!» Приглашаю всех, кому интересны реальные истории успехов.

Наталья Яковлева, г. Омск, Россия

[ratings=4398]

Я всегда считала, что море – это чудо. Даже те пять лет, что мы прожили на Дальнем Востоке, куда моего отца — военврача отправили служить из Москвы. Для местных оно было как воздух: всей этой красотищи из сине-зелено-бирюзово-черных переливов с праздничными белыми барашками волн и прозрачными солеными брызгами они просто не замечали. А я не могла насмотреться и надышаться. И не представляла, что пролетит несколько лет, и от всех событий, что произошли со мной на берегу этого моря, останутся только воспоминания.

Нарядная кирпичная девятиэтажка, в которой нашей семье дали квартиру, оказалась на самом берегу набережной. Я плавала каждое утро – до самых холодов, вместе с собаками разных мастей, с шести утра совершавшими веселые заплывы за брошенными в море палками. Их хозяева смотрели на меня слегка ошалело и потирали виски пальцами – здесь принято купаться только в жаркие летние месяцы.

К концу сентября я, впрочем, сошла с дистанции — от холода сводило ноги. Но к морю бегать не перестала. Здесь, на набережной, я и встретила мужчину своей мечты, свою судьбу — как тогда думала.

Стройный русоволосый парень, по-матросски расставив ноги, прихлебывал минералку и с интересом наблюдал за плывущей к берегу овчаркой с настоящим бревном в зубах. Не знаю, что случилось в мире в этот миг, но мне вдруг перестали интересовать белые барашки волн и прозрачные соленые брызги. Что-то было в «матросике» такое, что не давало отвести от него взгляд.

— Водички не хотите? – протянул он мне бутылку.

Я заглянула ему в глаза и остолбенела. Там плескалось море. Уже потом я не раз удивлялась тому, как резко они меняют свой цвет – от безмятежно-бирюзового до тревожно-черного.

Мы долго гуляли по берегу, дошли до устроенного на мелководье дельфинария. Поглядывая на нас мудрыми глазами, дельфины с блестящими мокрыми спинами выделывали свои обычные фокусы: выпрыгивали из воды, крутили сальто, играли мячом. Временами они подплывали к бортику и, будто бы одобряя нашу встречу, улыбались то мне, то ему.

Через несколько дней случилось то, что должно было случиться – мы с Никитой проснулись вместе. И счастливые встречи понеслись, как меняются узоры в цветном калейдоскопе.

Я забросила своих университетских подруг, вечеринки, почти не видела родителей. Пропущенные лекции и семинары стали в порядке вещей. Как я умудрилась закончить этот курс, даже «пар» и «неудов» почти не нахватав, для меня самой — большой секрет. Наверное, трудно ставить двойки человеку, светящемуся счастьем…

Как-то сдавала зачеты и экзамены, проглядывая учебники в очереди к преподавателям. Дома сумка с учебниками летела под стол, а я – на свиданье с Никитой. Он поджидал где-нибудь в тенистой аллее и при моем приближении широко распахивал руки. Я с разбега вешалась ему на шею, он меня кружил и, поставив на землю, страстно целовал в губы, шею, глаза.

— В глаза целовать нельзя, — напоминала я ему из суеверия, — это к разлуке.

— Вот мы с тобой скоро поженимся, — отвечал он, довольный моими опасениями, — и ты перестанешь бояться…

Иногда мы шли в самое популярное кафе города, где подавали вкуснейшие блины с красной рыбой и такой же икрой. Но чаще — сразу к нему или ко мне, в зависимости от того, у кого не было дома родных.

Так пролетел год. Никита с нежеланием отпустил меня на месяц в Москву, где я с наслаждением гуляла с друзьями по Арбату, объедаясь взбитыми сливками, разглядывая картины и статуэтки, сталкиваясь нос к носу с любимыми артистами и отбиваясь от столичных «денди».

А когда я вернулась, мы встретились всего один раз. Он, как обычно, стоял в тенистой аллее, только я на этот раз подошла с другой стороны. И вдруг увидела его …по-другому.

Никита не был похож на лощеных московских мальчиков. Я ведь знала, что помогать ему некому, что работает он днями и ночами, успевая еще заочно учиться, что все его премии уходят матери на лекарство и мне на подарки. Но почему-то неожиданно мне стали неприятны его отглаженные старенькие брюки, великоватая рубашка и вытертые кроссовки.

Я тихо подошла сзади, Никита развернулся, чтобы распахнуть руки… И вдруг потух. Его глаза стали скучного блекло–голубого цвета. Он привел меня в какой-то простой деревянный дом, долго договаривался с хозяином на веранде. А потом все было неправильно. На чужой широкой постели он начал торопливо меня целовать и я, отстраняясь, сказала что-то резкое. Наш последний акт любви напоминал соитие опостылевших друг другу супругов. Обиды, непонимание, недоговоренности – откуда все это взялось?

Через месяц я увидела его в кинотеатре со своей бледной копией – девушка была моего роста и походила внешне. Он демонстративно стал ее целовать, наигранно говорить комплименты, я резко развернулась и вышла. Помню, как успокаивали меня выбежавшие следом подружки, как мы пили отвратительное красное вино и меня долго выворачивало потом за скамейкой…

А через неделю с другим была уже я – в те годы я никогда не оставалась одна. Высокий спортивный атлет, от которого млели все знакомые девчонки, заглядывал мне в глаза и был невыносимо скучен. Он завалил меня подарками и увез к другому морю – не такому красивому и совсем не чудесному.

Через год, когда я собралась за атлета замуж, Никита пришел ко мне и спросил:

— Как дела? Может, встретимся?

Никаких объяснений, раскаяния, мольбы о прощении – просто и буднично, и я гордо ответила:

— Нет, я выхожу замуж!
Вежливо спросила, как дела, и несколько минут слушала его спокойный ровный голос. В детстве я мечтала стать актрисой, занимала первые места на конкурсах песен-стихов, представляла себя героинями фильмов, в точности копируя манеру игры актрис, и теперь мне это помогло. Внутри бушевал вулкан, но я холодно улыбнулась, прервала его:

— Ну ладно, пока…

Я действительно вышла замуж, но уже за следующего атлета, который тоже первое время носил меня на руках. Чувствуя мою холодность, он слишком сильно меня ревновал, даже тогда, когда у нас родился ребенок. Тем более, что глаза у нашего сына были странными – в них будто плескалось море. Окружающие всегда удивляются тому, как резко они меняют свой цвет – от безмятежно-бирюзового до тревожно-черного.

Помню, еще во время беременности лучшая подружка спросила, каким я представляю своего ребенка. И я описала его так, что моя всезнающая подружка грустно сказала: «Я не поняла только одного – почему твой ребенок должен быть похож на Никиту – вы же не виделись сто лет».

Действительно, не виделись – говорили, что Никита ушел добровольцем на какую-то войну, которых всегда много в России. А какого цвета глаза у моего мужа, я не замечала. Я искренне признавалась ему в любви, но видела собой лицо Никиты. «Я вас не предавала, счастливая взахлеб… Я вас поцеловала в его холодный лоб» Тогда я еще умела писать стихи.

Прозрение было тяжелым, расставались мы трудно, он никак не хотел уходить, мучил меня, угрожал, и я не понимала, как могла хоть немного его любить. Родителей перевели обратно в Москву, а мы с сыном осели там не сразу – пришлось помотаться по городам и весям, чтобы он оставил нас в покое.

…Прошло много лет. Конечно, я стала старше, только некогда было смотретсяь в зеркало: мне хотелось, чтобы мой сын ни в чем не нуждался, а для этого приходилось много работать. Сейчас он нуждался только в одном – в отце или старшем друге. Рядом с ним был дед, а других мужчин наш дом не видел – атлет мой устал от погонь, серьезных романов я не заводила. Какой смысл, если я не запоминала мужских лиц?

Когда я собирала сына первый раз в первый класс, неожиданно раздался звонок в дверь. На пороге стоял мужчина, как всегда, с лицом Никиты. Я потрясла головой, потом на всякий случай ущипнула себя за руку. Никита не исчез. Он, почти не изменившийся, разве что возмужавший и немного усталый, протягивал мне огромный букет.

— Почему ты меня тогда не простила? Мы были самой счастливой парой на свете, — сказал.

— Ты ведь не просил прощения и был без цветов, — растерянно ответила я. – Я просто не знала тогда, что надо прощать любимых. Мне и сейчас это очень трудно, почти невозможно.

— Ничего невозможного нет, — прошептал он, обнимая меня и, как прежде, беспорядочно целуя в губы, нос, шею, лицо. — Никогда больше не буду целовать тебя в глаза, никогда, — пообещал он, крепко прижимая меня к себе.

— В школу пойдем всей компанией? – весело спросил наблюдавший душещипательную сцену сын. Наряженный по такому случаю в дорогущий костюм, он стоял, по-матросски расставив ноги.

— Мы подружимся, — невпопад ответил ему Никита, и они посмотрели друг на друга совершенно одинаковыми пронзительно-бирюзовыми глазами.

Понравился материал? Поделись с подругами!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Похожие статьи
Еще нет комментариев к этой записи.

Почему бы не оставить свой?

Получить граватарОставить комментарий

Имя: « Обязательно

Email: « Обязательно

Вебсайт: « По желанию

Можно использовать метки:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Кружева флирта

Подпишись и сразу получи ПОДАРОК
Мастер-класс "Кружева флирта"

Партнеры
Принимаем WebMoney